furcifer
i’m not crying, you’re crying (c)

На лайвлибе есть "мегаотрицательная и суперрейтинговая рецензия" на эту книгу. И эта рецензия поливает говном именно то, что делает эту книгу такой потрясающей, а именно язык, которым она написана. Автор рецензии или тупой, или просто не понял. Учитывая то, что у него в личном ТОП-10 на первом месте "Чужак" Макса Фрая, я все же склоняюсь к первому варианту. "День стоял серый — цвета Европы. Вокруг машины задвинули шторы дождя" и прочие вырванные из контекста цитаты обстебываются в лучших традициях цитаток из дерьмовых фичков. "Это ужасно. Это надо подарить филологу, больному неизлечимо, чтобы его муки не продлились долго." ЭТО ТЕБЯ СУКА ВМЕСТЕ С ТВОИМ МАКСОМ ФРАЕМ НУЖНО НАХУЙ СЖЕЧЬ. Чтобы мои муки от чтения подобных рецензий тоже побыстрее закончились.

Возможно, у меня какие-то проблемы со вкусом, но мне такое очень заходит. "Музыка смотрела в лицо" НУ КРАСИВЫЙ ЖЕ ОБОРОТ. Это не неудачная попытка создать метафору от человека, криво излагающего свои мысли, это прием такой. ОНО ТАКОЕ СПЕЦИАЛЬНО. Книга написана в 2006 году, люди уже поняли, что надо научиться красиво выебываться, удивлять формой и подачей, и тут с этим не перегнули, получилось четенько.

История красивая. Написать о любви, дружбе и смерти так, чтобы это было ново и интересно (и при этом не потонуть в море соплей) - это нужно суметь. Ну ладно, в одном месте было сладенько, ниже есть цитата. Но момент все равно красивый.Ну и вообще, это тот случай, когда тысячи мух сели не на какашку.

А, да, мне не нравится эпилог. Ну вот нахер он нужен? Я поняла, что у нее все хорошо, спасибо, я могла бы и сама додумать. Это как раз тот случай, когда историю стоит оборвать на грустной ноте. И да, тут я готова додумывать, тут понятно, в какую сторону думать, а не как в сраном "Пикнике на обочине" придумывать за персонажа его мотивацию.



Молодой человек из подвала теперь был у нее в постели.
* * * ВОПРОС И ОТВЕТ * * *
Как Макс Ванденбург оказался в постели Лизель?
Он упал.

***

По пояс в ледяной воде он постоял еще несколько лишних мгновений, затем выбрался на берег и подал книгу Лизель. Штаны облепляли ему ноги, и Руди не останавливался. По правде, я думаю, он боялся. Руди Штайнер боялся поцелуя книжной воришки. Наверное, слишком его хотел. Наверное, он так невероятно сильно любил ее. Так сильно, что уже больше никогда не попросит ее губ и сойдет в могилу, так и не отведав их.

***

Никто не хотел бомбить Химмель-штрассе. Никто не станет бомбить место, названное в честь рая, правда?








И нет, я не видела фильм